Я искренне горевал, когда она умерла. Что же касается Герды, то мы даже начали находить какое — то удовольствие в наших тайных встречах. Причем от раза к разу все сильнее. Нам пришлось прибегать к остроумнейшим уловкам. По натуре она великолепная актриса и в ее репертуаре было семь восемь персонажей. М-с Чепмэн была лишь одним из них. Вдовушка — американка из Парижа… Мы познакомились с ней, когда я ездил по делам во Францию. Она ездила в Норвегию порисовать. Я же ездил туда порыбачить.
Позднее я решил представить ее в качестве своей родственницы. Нам все это очень нравилось, мы даже ощущали какое — то особенное возбуждение… Чувства наши не угасали… После смерти Ребекки мы, конечно, могли пожениться, но нам этого не хотелось. Герде могла и не понравиться чересчур официальная жизнь, а возможно, докопались бы и до прошлого. Но, я думаю, главное в том, что нам очень нравилась наша секретность. Прямо как в романе! Домоседство доконало бы нас.
Блант на секунду умолк, после чего его голос слегка изменился, даже окреп.
— И вот эта чертова дура все испортила. Надо же — после стольких лет узнать меня! И она все рассказала Амбериотису. Понимаете… Вы должны понять! Надо было что — то делать! Речь шла не только обо мне и моем эгоизме. Ведь если я буду опозорен и уничтожен, пострадает Родина. Я ведь тоже кое — что сделал для Англии! И я поддерживал ее мощь, ее финансы. Деньги же сами по себе меня интересуют мало. Да, мне нравится властвовать, диктовать, править. Но не терроризировать! Мы в Англии — демократы. Настоящие демократы! Мы можем ворчать, смеяться, прямо говорить о том, что думаем о наших политиках. Мы — свободные люди. Этому я отдал всю жизнь. Ну, уйду я, что тогда будет? Подумайте об этом. Я нужен, м-р Пуаро. А этот лживый греческий шантажист Амбериотис хотел разрушить все дело моей жизни! Надо было что — то делать. Герда тоже это понимала. Нам было жаль мисс Сил, но, что поделаешь. Она должна была замолчать. На ее язык нельзя было полагаться. Герда встретилась с ней, пригласила на чай, сказала, что теперь ее зовут м-с Чепмэн и что живет она по новому адресу. Ничего не подозревая, мисс Сил пошла к ней. Да она и не почувствовала ничего — в чае было снотворное. Просто засыпаешь и не просыпаешься. Все остальное произошло потом — грубо, грязно, но мы должны были пойти на это.
И вот «миссис Чепмэн» исчезла. После этого я предоставил своей «кузине Элен Монтрессор» отдельный коттедж, и так она стала жить у нас. Мы решили, что через некоторое время поженимся. Но сначала надо было избавиться от Амбериотиса. Впрочем, с ним все прошло как нельзя лучше — он даже ни о чем не догадался. Правда, бормашиной я все же решил не пользоваться…
— А пистолеты? — поинтересовался Пуаро.
— Они принадлежали секретарю еще в Америке. А он купил их где — то за границей, а когда уволился, забыл забрать.
Возникла пауза, после которой Блант спросил:
— Вы хотите еще что — нибудь знать?
— Да, кое — что. О м-ре Морли. Блант долго не раздумывал.
— Его мне было жаль и я сожалею о случившемся.
— Понимаю, — медленно проговорил Пуаро.
Снова возникла пауза, на этот раз уже более долгая.
— Итак, м-р Пуаро, что же теперь?
— Элен Монтрессор уже арестована.
— А теперь — мой черед?
— Именно это я и хотел сказать.
— Но особой радости от этого шага вы не испытываете, правда ведь?
— Отнюдь.
— За убийство трех человек меня не могут не повесить Но вы слышали, что я сказал в свое оправдание?
— Э… То есть?
— Я всем сердцем и душой верю, что я нужен для мира и процветания Родины.
— Я этого не исключаю.
— Значит, вы согласны со мной?
— А почему бы и нет? Вы ратуете за такие вещи и понятия, которые важны и для меня как человека. Здравомыслие, уравновешенность, стабильность, честность в делах.
Блант сдержанно кивнул головой. — Ну так как же?
— Вы намекаете на то, что мне лучше было бы отойти в сторону?
— Да.
— А ваша жена?
— У меня большое влияние. Ошибка при опознании — такую линию надо взять…
— А если я откажусь?
— Что ж, — просто сказал Блант, — тогда мне конец. — Он продолжал:
— Все в ваших руках, Пуаро. Все зависит от вас. Но я готов снова и снова повторять, причем, поверьте, отнюдь не ради самосохранения — я нужен этому миру. И вы знаете почему? Потому что я — честный человек, у которого есть чувство меры и не особенно много тщеславия.
Пуаро снова кивнул. Странно, но он всему этому верил.
— Что ж, нельзя не согласиться с тем, что вы действительно нужны этой стране. У вас есть здравомыслие, уравновешенность и стабильность. Но при всем этом есть и иная сторона — три ушедшие человеческие жизни.
— Согласен. Но сами подумайте об этих жизнях. Эта мисс Сил — вы же сами признали, что мозгов у нее не больше, чем у курицы! А Амбериотис? Проходимец и шантажист!
— А Морли?
— Я же говорил, что скорблю о нем. Хороший парень, превосходный дантист, но ведь на свете немало симпатичных людей и отличных стоматологов.
— Пожалуй, — кивнул Пуаро, — стоматологи еще не перевелись. А как насчет Фрэнка Картера? Вы столь же спокойно позволили бы и ему отправиться на тот свет?
— Вот уж кого я не жалею, так это его, — категорично заявил Блант. Что в нем хорошего? Испорченный, неисправимый щенок!
— Но ведь тоже человек?
— Все мы «человеки». Вы забыли об этом?
— Нет, не забыл. Напротив, все время очень хорошо, об этом помнил. Помнил, когда вы говорили, что мисс Сил — пустоголовая курица, Амбериотис мерзкий шантажист, Картер — презренный мерзавец, а Морли — ну, так еще тысяча таких же Морли ходит по свету. И это, м-р Блант, именно то место, где мы с вами расходимся. Для меня жизни этих четырех людей столь же дороги, как и ваша собственная жизнь!
— Вы ошибаетесь.
— Нет, не ошибаюсь. Вы — человек в принципе честный и порядочный. Но вот вы сделали шаг в сторону, и он, к сожалению, не остался единственным, остановиться вы уже не могли. На людях вы продолжали вести себя как и прежде — честно, прямо, порядочно. Но ваше стремление к личной власти успокоиться уже не могло. Оно безудержно росло. И вот финал — вы пожертвовали четырьмя человеческими жизнями, даже всерьез не подумав о них.
— Да разве вы не понимаете, м-р Пуаро, что на мне лежит ответственность за судьбу всей нации, всей Англии?!
— Меня не интересуют нации. Меня волнуют судьбы людей, которые имеют право надеяться на то, что их жизни не будут отняты.
Он встал.
— Значит, ваш ответ таков…
— Да, — устало проговорил Пуаро, — таков. Он подошел к двери и открыл ее.
Вошли двое.
Пуаро спустился вниз — там его ждала девушка. Джейн Оливера — бледная, напряженная, стояла возле камина. Рядом с ней стоял Говард Райкс.
— И что? — спросила она.
— Все завершено, — мягко проговорил Пуаро.
— Что вы имеете в виду? — резковато бросил Райкс.
— М-р Блант арестован по обвинению в убийстве.
— Надо же! А я думал, что он купит вас…
— Нет! — возразила ему Джейн, — я так никогда не думала.
Пуаро в который уже раз вздохнул. — Весь мир принадлежит вам. Новый рай, новая земля. Пусть же, дети мои, будут в вашем мире и покой, и жалость к ближнему… Большего мне и желать не стоит.
НУ, А ДЕСЯТЬ — ВСЕ СПАТЬ РАЗОЙДЕМСЯ
Эркюль Пуаро возвращался домой по опустевшим улицам. Неожиданно из за его спины появилась фигура м-ра Барнса.
— Ну так как же?
Пуаро пожал плечами и широко развел руки. — Нет, все же, что он стал предлагать? Какую линию поведения избрал?
— Все признал и приводил моральное оправдание своих действий. Говорил, что страна нуждается в нем, ну и все прочее.
— В общем-то — верно, — заметил Барнс. — А вы разве так не считаете?
— Считаю.
— Ну так?..
— Кто знает, может, мы и ошиблись.
— Об этом я как — то не подумал, — проговорил Барнс. Они прошли еще немного. Наконец Барнс не вытерпел молчания.
— Ну, а сейчас — то вы о чем думаете?
— «Отвергнув слово Господне, Господь отверг тебя от царства».
— Кажется, я догадываюсь, что вы имеете в виду, — задумчиво проговорил Барнс. — И у вас есть право так думать.
Они прошли еще несколько десятков метров — Ну вот, здесь я сажусь на метро, м-р Пуаро. Спокойной вам ночи. Извините, но я хотел еще кое-что сказать вам.
— Слушаю вас, мой друг.
— Я ваш должник. Ведь это я увел вас в сторону. Правда, неумышленно. Помните секретного агента «ОХ-912»?
— Конечно.
— Так это мой номер. Я и есть Альберт Чепмэн. Во многом поэтому я заинтересовался всем этим делом. При всем при этом в одной из деталей я уверен абсолютно — у меня никогда не было жены.
Он усмехнулся и заспешил в метро Пуаро же стоял как стоял… Глаза его чуточку расширились, брови приподнялись.
